Почаевская лавра



Давно хотелось рассказать об этой частице славянского народа. Поэтому давайте вернемся к нашим истокам... Отдадим дань прошлому и нашим предкам. Сумеем ли мы оставить в нашей истории такой же след, или оставим после себя нашему поколению хаос, разруху и нищету, ненависть славянских народов...
 

Да, рассудит нас Бог и наши дети и оценят нас по-заслугам...

Благоволивши почтить Пресвятую Богородицу и таким образом осчастливить христианский род спасительными средствами, Господь прежде всего отличает эту гору святой Материнской Стопою, дабы затем таким образом уготовить Себе и Своей Матери путь к вожделенному обитанию между верующими, как во времена позднейшия действительно возсел Он на той же святой горе, как бы на некоем Сионе - в Иконе Своей Пресвятой Матери...

 

Волынь - древнейшая среди христианских земель Древней Руси; вслед за первопрестольным Киевом, одной из первых она была бы вправе отмечать тысячелетие своего крещения. Но, может быть, самые ранние проповедники Слова Божия появились здесь еще раньше: по преданиям западная часть нынешней Волыни уже в конце IX века входила в епархию равноапостольного Мефодия (+ 885), простиравшуюся от Моравии до волынских рек Буга и Стыри. И кто знает, не тогда ли уже пришли сюда первые иноки, которым полюбилась гора, получившая впоследствии имя Почаевской, покрытая густым лесом и имевшая множество пещер.

 

История не сохранила для нас каких-либо сведений об их жизни. Однако мы знаем, что более века спустя другой святой, которого Церковь почтила именем равноапостольного, - великий князь Владимир приводит на Волынь духовенство греческое и болгарское и принимается здесь за крещение подвластных ему сел и городов. В этих краях основывает он и новый город - Владимир-Волынский, где ставит храм, освященный во имя Василия Великого, святого, именем которого сам он был наречен при своем крещении. В 992 году он учреждает здесь епископскую кафедру и строит соборную церковь во имя Успения Пресвятой Богородицы, и Владимир-Волынский становится центром церковной и политической жизни западно-русской окраины.

Так по великой милости Божией, коснувшейся князя язычника и сделавшей его крестным отцом всей земли русской, входит Волынь в круг земель христианских. Множество свидетельств той поры говорит нам, что не политический или иной расчет, но чудо и благодать, внезапно преобразившие душу киевского князя, стати той доброй почвой, которая, по словам евангельской притчи о сеятеле, дала "плод сторичный" на Древней Руси. "Возгорелся он духом и возжелал быть христианином и обратить всю землю в христианство", - говорит о нем в своем знаменитом "Слове о законе и благодати" (1051) киевский митрополит Иларион.

Вместе с принятием христианства возникла на Руси и тяга к монашеству, к "узкому пути" спасения, и стремление это тотчас встретило поддержку и поощрение со стороны самых высоких слоев древнерусского общества. "Много монастырей, - цитирует С.М. Соловьев одну из летописей, - поставлено от царей и бояр, на богатом иждивении, но не таковы эти монастыри как те, которые поставлены слезами, постом, молитвою, бдением". Да и к той горстке монахов, что посвятили себя молитвенному деланию в лесах и пещерах горы Почаевской, еще никак не могло быть отнесено тогда слово "монастырь".

Пройдут века, прежде чем из первых, рассеянных здесь, пустынников возникнет крепкая монашеская община со своим уставом, когда вырастут храмы, и колокольный звон позовет людей на церковное Богослужение. Ибо сначала люди поодиночке собираются в лесах и пещерах, чтобы "поработать Господу", угодить Ему подвигом воздержания, умерщвления плоти, поста и молитвы, а также многими трудами рук своих. Таково начало многих знаменитых русских монастырей: Киево-Печерского, Троице-Сергиева, Соловецкого, Кирилло-Белозерского и многих других. Труды прославленных и неведомых святых, небесное их заступничество кладут начало долгой и славной череде иноческих подвигов, видимым плодом которых становится со временем устроение общинной и организованной монашеской жизни.

Таким было и затерявшееся в веках начало монашеской жизни на горе Почаевской. Здесь, однако, оно было связано с конкретным и суровым событием - с татаро-монгольским нашествием, величайшим бедствием Древней Руси. По преданию (ибо никаких письменных документов не сохранилось от этого периода), где-то около 1240 года появляются на Почаевской горе, спасаясь от татарского погрома, уцелевшие киевские иноки. Мы не знаем их имен, но книги, посвященные русским святым, донесли до нас сведения о преподобных угодниках Киево-Печерской Лавры, из среды которой вышли первые насельники горы Почаевской. По духу они - отцы, наставники, братья их.

"Сюда прежде всего надобно отнести преподобного Акиндина, архимандрита Печерского. Правда, он скончался в 1235 году, но это было только за год до нашествия монголов на Русь, как раз в ту пору, когда в Киево-Печерской Лавре по преимуществу должны были жить и подвизаться святые отцы, застигнутые нашествием Батыя, в том числе и блаженные иноки, бежавшие от этого нашествия и, вследствие этого... основавшие обитель Почаевскую. К тому же известно, что первый год архимандритcтва Акиндинова в Киево-Печерской Лавре падает на 1219 год, так что по всей справедливости можно считать его главным руководителем Печерских отцов в течение целых пятнадцати лет, а отсюда, само собой разумеется, и ближайшим наставником тех из них, которые потом, спасаясь от монголов, нашли себе приют на горе Почаевской".

Из жизни преподобного Акиндина известно, что именно он поручил своему современнику и ученику, преподобному иноку Поликарпу заняться жизнеописанием святых через полтора века после преподобного Нестора-Летописца, ибо никто еще не составлял их.

В результате и явилось "Послание Поликарпа к Акиндину", написанное в 1234 году, т.е. за два года до появления монголов на Руси. И "если, - как говорит преп. Поликарп, - написанное им должно было остаться "будущим на пользу", то оно должно было принести немалую пользу и основателям обители Почаевской, которые, живя в то время в Киево-Печерской Лавре, читали, без сомнения, написанное Поликарпом, а всего вероятнее, что и унесли составленные им жизнеописания с собою на новое место жительства, и в жизнеописаниях этих, как и в творениях предшествующих ему описателен истории св. Лавры и подвигов преподобных Печерских: Нестора-Летописца, Иакова и Симона, почерпали для себя ту нравственную мощь, которую потом закрепили на горе Почаевской".

Еще в более близкой и непосредственной связи с основателями обители Почаевской. помимо преподобных Акиндина и Поликарпа, должны были находиться священномученик Лукиан и преподобный Памво Печерские.

Святой Лукиан не только жил во времена разорения монголами Киева, но и пострадал от них около 1240 года. Это значит, что был он непосредственным современником первых почаевских насельников. По словам преосвященного Филарета Черниговского, "как один из пресвитеров Лавры он же, может быть, и благословил их в путь, когда те собирались удалиться из Киева вместе с другими отцами, бежавшими от меча вражеского"'.

Другой историк Русской Церкви, митрополит Макарий, приводит старинное предание о том, что после нашествия Батыева многие иноки жили не в самой обители, а вокруг нее, по дебрям и леса им, в уединенных пещерах, и только тайно сходились в один уцелевший от разорения придел Печерской церкви для совершения богослужения"". Обосноваться в самой разоренной Лавре после того, как дотла был выжжен златоглавый Киев, было уже невозможно.

Тем более, что южная часть древней Волыни оказалась в тот страшный век местом чуть более защищенным, чем другие древнерусские земли, оказавшиеся под пятой татаро-монголов. Владимир-Волынский был истреблен огнем и мечом; "небе на Владимире не остал живый, - говорит летопись, - церковь Св. Богородицы исполнена трупыя, иные церкви наполнена быша трупья и телес мертвых"'. Однако более близкий к Почаеву Кременец, как и Холм, были, наверное, единственными древнерусскими городами, коих татары не смогли взять силой. "Опустошив затем Галицкую землю, часть Польши и Венгрию, татары возвратились назад, в восточную Русь, разорив но пути северо-западную Волынь".

Едва минула монгольская гроза, устроением своего края занялся галицкий князь Даниил Романович вместе с братом своим Васильком. Он восстанавливает разрушенные города, строит новые, обеспечив на два десятилетия земле своей мир, долгое время сдерживали натиск татаро-монгольских полчищ. Лишь однажды пришлось съездить ему к Батыю с традиционным уверением в покорности. Поэтому нет ничего невероятного в том, что на Волынь потянулись тогда уцелевшие русские иноки, приносившие с собой строгий аскетический дух преподобных Антония и Феодосия Печерских.

Из Киева благословили они все русское монашество, и Почаев один из первых принял благословение их владеете с укладом, строем, характером затворнической иноческой жизни, столь родственной жизни Киево-Печерских иноков 9. Вот почему в честь этих великих святых освящена здесь и особая церковь. Эти святые стоят у самых истоков христианства на Руси, у корней его, привившихся в Киеве и питающих и Почаевский монастырь. В его храмах есть образы не только преподобных Антония и Феодосия Печерских, но и многих преподобных Киево-Печерской Лавры XIII века. Ибо из их среды, от их духа произошли и блаженные иноки, пришедшие на гору Почаевскую, первоначальную историю которой, по словам известного русского церковного писателя и паломника А. Н. Муравьева, следует искать "не на высоте скалы" ее, а в глубине ее пещер. Возможно, эти монахи и дали название новому месту - в память о речке Почайне, неподалеку от которой стоял некогда их монастырь.

Что же касается самой древней Волыни, то ее земля прославилась целым рядом известных святых. Таковы св. Ярослав Изяславич, князь Владимиро-Волынский (-|-1096); преподобный Стефан II, епископ Волынский (-|-1094); св.Амфилохий Печерский, епископ Владимиро-Волынский; преп. Никола Святоша, в миру Святослав Давидович, князь Луцкий (-|-1142); святой Андрей Юрьевич Боголюбский, бывший короткое время князем Пересопницким на Волыни (-|-1174), св. Петр, игумен ратненский, впоследствии митрополит Московский (-|-1326) и другие.

Особый интерес представляет фигура преподобного Мефодия, по преданию считающегося основателем монастыря. Преподобный Мефодий был Афонский монах, проживший в этих краях многие годы и скончавшийся в 1228 году в возрасте 137 лет. О преподобном Мефодии не сохранилось никаких письменных свидетельств, кроме народного почитания.

У истока многих русских обителей стоит чудо - явление самой Пресвятой Богородицы или же особое Ее присутствие. Это явление, даруется ли оно одному или нескольким, становится как бы незримым краеугольным камнем, полагающим начало общежительной жизни монахов. На долгие последующие века служит оно знаком чудесного избранничества учрежденной обители, свидетельством небесного покрова и благоволения, распростертого над нею Царицей Небесной. Не обошло такое благоволение и заступничество Матери Божией и той горы, которую облюбовали для себя первые добравшиеся сюда иноки. Еще в древности место это сделалось чудодейственным и благодатным, несущим на себе невидимый знак избранничества. И пронеслась в народе молва: "Поча Діва творити чудеса". По мнению некоторых исследователей, в живой разговорной речи "Діва" утратило начальный звук "д" и конечный "а", и так из двух слов "Поча Діва" возникло одно - Почаів.

Всякий, кто переступал порог Почаевского Успенского собора, не мог не обратить внимания на бронзовый позолоченным ковчег, находящийся за небольшой латунной оградой у первой колонны справа. Это место невольно притягивает внимание каждого. Окутанное близостью непостижимой тайны, оно словно вобрало в себя горячие молитвы нескончаемого потока богомольцев, текущего сюда уже многие столетия. И, вправду, ковчег этот, подобный древнему алтарю, сделанный из толстого, чуть желтоватого стекла с бронзовой крышкой, как будто служит для непрерывно совершающегося здесь таинства - благодатного присутствия Матери Божией. Материальный знак этого присутствия - изображение святой Цельбоносной Стопы Ее на шелковом плате, находящемся на ковчеге.

Изображение это указывает на запечатленную здесь память о чуде, бывшем на горе Почаевской в 1240 году - о явлении Божией Матери в столпе огненном. Над ковчегом - большой бронзовый киот с барельефным изображением этого явления. И ковчег, и киот - творение золотых дел мастера С.Ф.Верховцева; в 1884 году ими был заменен позолоченный балдахин, возвышавшийся над Стопою в виде часовни. Выше киота - две высокие зеркальные пилястры со сребропозлащенными венцами со скипетром и короною. А внутри ковчега - три неугасимых лампады, свет от которых слегка касается темного камня, закрытого стеклянной дверцей и пребывающего во мраке.

Цельбоносная Стопа... Вот здесь, на этом кусочке камня стояла некогда сама Пресвятая Богородица, и след ноги Ее отпечатался на камне. И всегда посещение Ее не остается без благодатных последствий: на этом самом месте возник чудотворный источник, неиссякающий и поныне. Однако сам камень, из которого постоянно сочится вода, находится ниже уровня пола. Он невидим для телесных очей. Приходящие в Почаев богомольцы, помолившись и поклонившись перед ковчегом, прикладываются к изображению Цельбоносной Стопы, а затем пьют и уносят с собой источаемую целебную воду. Они получают ее в серебряных ковшиках из рук иеромонаха, который несет здесь особое послушание и по традиции называется "стопочным". Люди, пришедшие сюда, знают: не раз эта вода служила источником чудесных исцелений от всякого рода недугов. Но знают ли они, как возник этот источник, как появилась в Почаеве Цельбоносная Стопа Матери Божией, сколько и Как помогала она людям?

Предание говорит о том, что с началом татаро-монгольского нашествия, когда пал и был разорен стольный Киев, когда вся Древняя Русь стала словно дымящейся раной, вопиющей к небу, вознесла она слезные свои молитвы Матери Божией, испрашивая Ее небесного заступничества. Молились о том и неведомые иноки Почаевских пещер Молились они, да почиет на Почаевских горах благодать гор Афонских н холмов Киевских, да станет Пречистая Дева Покровительницей монахам и тем, кто прибегает к ней с теплой молитвой и с горячим упованием. По милости Божией молитвы эти были здесь услышаны. Однажды ночью выйдя после молитвенного бдения из пещеры, почаевские иноки вместе с крестьянами-пастухами из соседнего села увидели на верху горы Богородицу, стоящую на скале в столпе огненном. Подобно, неопалимой купине, горевшей, но не сгоравшей, во время откровения Божия Моисею на Синае, образ которой всегда служил знамением Матери Господа нашего, Пречистая Дева была объята пламенем: на голове ее была корона, а в деснице - скипетр. Явив себя людям с ослепительной леностью, она поднялась от земли на небо, оставив на скале след Своей правой Стопы. И тогда поняли иноки и пастухи (предание сохранило имя одного из последних - Иван Босый), что явление Богородицы в столпе огненном означало приближение новых бедствий, от которых Волынь и вся Русь будет страдать как бы в пламени, но по молитвам и заступничеству Богородицы уцелеет и возродится.

Тут же усердной молитвой возблагодарили они Бога, даровавшего им чудесное явление Матери Божией и восславили Саму явившуюся им Деву, оставившую след Стопы Своей. Ибо с той поры Стопа стала наполняться водой. Только одно мгновение простояла Матерь Божия на твердом камне, а след ноги Ее, запечатлевшийся на нем как на мягком воске, остался навсегда. (Подобное предание существует и о Господе нашем Иисусе Христе: при вознесении Своем Спаситель наш оставил след ноги Своей на горе Елеонской). Чудесное же явление Богоматери на горе Почаевской было в 1240 году от Рождества Христова.

Вскоре после этого события у подножия той скалы, на которой явилась Матерь Божия, иноки построили небольшой храм во имя Успения Пресвятой Богородицы. Но сама скала, как и след Цельбоносной Стопы на ней, в течение еще четырехсот лет оставалась под открытым небом. Лишь с 1649 года, когда на этом месте выросла церковь во имя Пресвятой Троицы, Стопа Богородицы вместе с источником оказалась наконец в храме. Сейчас на месте этого храма стоит другой - великолепный Успенский собор, и строители его только ради того, чтобы заключить эту святыню внутрь собора, в соответствии с условиями местности несколько нарушили традиционный принцип храмостроительства: собор обращен не на восток, как этого требует Устав, а, скорее, на север.

С первых же дней своего появления на горе Почаевской и доныне Стопа Божией Матери является источником многих чудес. Большинство из них осталось, вероятно, неведомыми миру, и тайна их ушла вместе с теми, кто видел, испытал или был свидетелем их силы. Но многие остались запечатленными для нас как зримые знаки "великой и богатой" милости Царицы Небесной, и потому так важна для нас память о необычных исцелениях, о явленных нам чудесах. В данном случае свидетельства о них, исходящие от самих исцеленных, дошли до нас от времен сравнительно недавних, веками уже отдаленных от самого явления Богородицы. Но они тем более драгоценны как еще одно напоминание о том, что и через столетия милость и благоволение Ее не иссякают.

источник

Если хочешь построить корабль, то не собирай людей, чтобы они принесли лес, и не распределяй задания, а лучше пробуди в них тоску по бескрайней дали моря...

Антуан де Сент-Экзюпери